У Алекса Гарленда есть одна мысль, когда дело доходит до революции искусственного интеллекта: осуществить ее. Реализовав себя в качестве романиста («Пляж») и сценариста («28 дней спустя», «Дредд»), он решил попробовать себя в роли режиссера с фильмом «Из машины», который поднимает кучу вопросов об искусственном интеллекте.
«Из машины» — необычный фильм про искусственный интеллект. С чего началось ваше увлечение мыслящими компьютерами?
Мне 44, и я вырос в ногу с развитием видеоигр и компьютеров. Когда мне было 12 или 13, появились домашние компьютеры; ваши родители покупали их, ожидая, что вы будете учиться на них, но все, что вы делали — это играли в видеоигры. Правда, я немного программировал на Basic. Я делал простенькие программы типа «Hello World», которые придавали машине ощутимую чувствительность. Я довольно хорошо помню этот вид электрического чувства, которое вы испытывали, будто машина была живая — хотя определенно знали, что это не так.
Годы спустя я вступил в длинный спор со своим другом, который серьезно увлекался неврологией. Он считает, что компьютеры никогда не станут разумными, и у него есть хорошие научные аргументы, убеждающие в этом. Но на инстинктивном уровне я с ним просто не согласен. Я начал много читать об ИИ, разуме и сознании.
Вы работали со сложными темами раньше, поэтому эта территория для вас совершенно не нова.
Еще в «Пляже» есть темы теории мультивселенной и такого плана. Я работал над фильмом под названием Sunshine, в основе которого был вопрос тепловой смерти Вселенной. И хотя отчасти там были интересные с научной точки зрения темы, по большей части это фигня — смысла в нем было столько же, сколько в варп-двигателе в «Звездном пути». Сплошное разочарование. Я не говорю, что фильм плохой — в нем есть вещи, которые я люблю, — но что-то все равно не то. И когда я начал работать над этой темой, я подумал, что в ней есть смысл.
Какое у вас образование в сфере ИИ?
У меня есть интеллектуальное ограничение в плане того, что я могу понять. Отчасти это интеллект, отчасти понимание математики; когда они сталкиваются, образуется непроницаемая кирпичная стена для меня. Но что я могу прочитать и понять, это философские идеи, которые их окружают.
В частности, я наткнулся на книгу Мюррея Шанахана, профессора когнитивной робототехники в Имперском колледже, британской версии Массачусетского технологического института. Мне понравилась его аргументация, когда я читал книгу. Поэтому при написании сценария я связался с ним и несколькими другими людьми и сказал, что хотел бы, чтобы он жестко вчитался в сценарий и убедился, что он держится.
Так и случилось?
Мы дважды поступили самонадеянно. Во-первых, создали разумную машину, во-вторых, обзавелись робототехникой чрезвычайно высокого уровня, который позволил разумной машине иметь лицо, иметь черты. Это почти невероятно, и вы можете справедливо заметить, что это эквивалент варп-двигателю. Но это научная фантастика, и даже несмотря на нашу самонадеянность, я старался быть очень жестким.
На какую научную фантастику об искусственном интеллекте вы ориентировались, рисуя свою?
Вы можете предположить уровень грамотности аудитории по фильмам, но не по книгам. Люди могли прочитать или не прочитать «Сердце тьмы», правильно? Но они, скорее всего, видели «Апокалипсис сегодня». Поэтому когда вы работаете над научно-фантастическим фильмом, в котором будет искусственный интеллект и роботы, вы можете быть уверены, что люди что-то знают о HAL и 2001. Вы можете даже быть уверенным, что они знают о «Бегущем по лезвии